Курсовик1
Корзина 0 0 руб.

Работаем круглосуточно

Доступные
способы
оплаты

Свыше
1 500+
товаров

Каталог товаров

Священное писание

В наличии
5 руб. 100 руб.
Экономия: 95 руб. (-95%)

Скачать реферат за 5 рублей Священное писание

После нажатия кнопки В Корзину нажмите корзину внизу экрана, в случае возникновения вопросов свяжитесь с администрацией заполнив форму

Содержание

Содержание 1
1 Послание апостола Павла к Солунянам 2
2 Аскетические наставления Исаака Сирина 6
Список литературы 17

1 Послание апостола Павла к Солунянам Главы 4 и 5 по преимуществу содержат нравственные уроки, в среду которых вставлено учение о втором пришествии Христовом и воскресении всех— 4, 13-18;—так, однако ж, что и оно тоже направлено к возбуждению и укреплению нравственной бодренности и трезве-ния 5, 1—11.—От этого содержание сих глав представляет три отделения: 1) сначала даются уроки о целомудрии, братолюбии и трудолюбии. Думать надобно, что это такие уроки, которые вызывались нравственным состоянием Солунян, как оно узнано и сказано Апостолу св. Тимофеем,—4,1—12.
2) Затем идет изложение учения о втором пришествии Христовом, с нравоучительным извлечением из него, 4, 13-5, 11. И здесь верно решается недоумение, томившее Солунян.
3) Наконец делается перечень нравственных уроков, которые определяют нравственный строй христианских обществ и всякого христианина во все времена и во всех местах,—5, 12—24.
Уроки по особенным нравственным нуждам Солунян.
Хвалил Апостол Павел Солунян. Но как совершенных нет и ни от какого общества нель-зя ожидать, чтобы все были, как один; то пишет им уроки жизни—исправным в утверждение их в добрых правилах, а неисправным—в исправление.
Нет сомнения, что уроки эти идут в сообразность с тем, что Апостол Павел слышал от св. Тимофея; но в течении речи Апостола они стоят, как прямое следствие из предыдущего. Молился он, чтобы Бог более и более исполнял сердца Солунян любовью друг ко другу и утверждал их в целомудрии и чистоте. Но как образование христианской жизни не от одной благодати зависит, но есть плод и собственных усилий человека; то он приглашает их и самих позаботиться о том же. И на первом месте поставляет а) увещание о целомудрии, ограждая его самыми сильными побуждениями. Недостаток его был общ всем язычникам; между тем он за-граждал вход благодати Божией и полагал решительную преграду всякому успеху в христиан-ской жизни. Потому и говорит о нем св. Павел в начале и с таким напряжением. А может быть, этот порок обнаруживался у Солунян с большою несдержанностью, 4, 1—8;—
Затем Апостол напоминает б) о братолюбии,— 4, 9. 10; наконец прилагает урок в) о тру-долюбии,—4, 11. 12.— а).
4, 1. Тем же убо, братие, просим вы и молим о Христе Иисусе, якоже приясте от нас, како подобает вам ходити, и угождатп Богови, якоже и ходите, да избыточествуете паче.
Темже убо. — Высказал пред сим молитвенные благожелания. Теперь приглашает их поревновать о том, чтобы сделаться достойными пожеланных им благ, почему начинает речь темже убо—вследствие того—вам следует жить так и так.
Просим и молим. Не как властью свыше облеченный говорит, но как равный им, искрен-ний их доброжелатель. Не узы налагает, а умоляет, давая понять, что, по сильной любви его к ним, жизнь их Богу угодная есть для него самое великое благо.
Но когда прилагает: — о Христе Иисусе, то тут слово его принимает обязательную силу. Кто верует во Христа Господа и любит Его, тот все, предлагаемое о имени Его, благоговейно принимает и беспрекословно тому покорствует.
Апостол говорит, как преданный Господу и Ему жизнь свою посвятивший, к ним, тоже как преданным Господу и в совести принявшим обязательство жить по воле Его. В другом ме-сте он тоже выражает так: по Христе убо молим (2 Кор. 5, 20). Это такое увещание, против ко-торого не может устоять никакое верующее сердце. Христом Богом умоляем, Христа ради де-лайте так и так. Удовлетворяя прошение наше, не нам угодное сделаете, а Христу Иисусу Гос-поду. «О Христе Иисусе Богом умоляем вас» (Златоуст).—«Смотри какое смирение! Не счита-ет себя достойным веры, даже и в предметах увещания; но от Христа предлагает слово. Хри-стом, говорит, вас умоляю» (Экумений).
Якоже приясте от нас—как вы научены нами и научились от нас. «Приясте, относится не к словам только, но и к делам» (Злат.). Так и у нас говорится: принять и перенять. Апостол говорит: как вы приняли от нас чрез слова проповеди и как переняли из нашей жизни. «Как са-ми (Апостолы) жили, это стало образцом для Солунян» (Экум.).—Апостолы новообращенных повсюду тотчас упорядочивали в жизни, давая им нужные правила, соображался с характером народа и установившимися у них обычаями, иное одобряя, а иное отстраняя, чтоб вера и мину-ты не оставалась голою верою, но тотчас переходила и в жизнь, изменяя ее и преобразуя по ду-ху своему. Об этих распоряжениях и напоминает теперь Апостол.
Како подобает ходити и угождати Богови. «Како подобает ходити,—указывает на весь образ жизни» (Злат.). Ходити и угождати—стоят вряд, как неразлучные спутники. На деле угождение Богу нераздельно от правого пред Нин хождения; потому что первое—цель послед-него. Ходити—обнимает частные дела, поступки, поведение, угождати—указывает, что долж-но быть на сердце при том. То—тело жизни, а это дух ее. Одно—практика, другое движущая сила. Вместе сказать так: ходить, угождая Богу, Бога имея всегда пред очами, со всяким внима-нием, осмотрительностью, благоговением направляя шаги свои, боясь чем-либо оскорбить Его, заботясь все делать согласно с волею Его. Тут тоже сказано, что прежде ходити достойно Богу (Сол. 2, 12). И вот куда направляли все Апостолы! — Исправная жизнь не сама для себя дер-жится, а для угождения Богу; — и сами они все делали не аки человеком угождающе, но Богу испытующему сердца (1 Сол. 2, 4).
Якоже и ходите. Тоже говорит он им и ниже ибо творите то (4, 10), — и далее: якоже и творите (5, 11). Нужным считал воодушевлять их явленными уже начатками исправной жиз-ни; потому и говорит так. Или для того так говорил, чтоб уроки его не показались укором в не-исправности. Всячески слова сии здесь на месте и опускать их не следует, как сделано в рус-ском переводе. Кроме того, что они читаются в Синайской и Ватиканской рукописи,— и во многих других,—без них: да избыточествуете, не совсем окажется в согласии с ходом речи.
Да избыточествуете паче, паче и паче да. преуспеваете в начатой богоугодной жизни, день ото-дня совершеннейшими да являетеся. Христианам не свойственно стоять на одном ме-сте, а все восходить выше и выше, от силы в силу (Пс. 83, 8). Они по своему значению суть ревнители добрым делам (Тит. 2, 14), создани во Христе Иисусе на дела благая, да в них ходят (Еф. 2, 10). Да и христианская жизнь такого рода, что ее вдруг усвоить и скоро выразить в делах нельзя. Она постепенно исполняет сердце, пока все его преобразив по духу своему, сделает его неиссякаемым источником богоугодных дел. Путь к этому—исполнение частных предписаний. От навыка в них образуется сердечное добронравие, как постоянный характер лица. Кто дойдет до этого, тому не нужны уже предписания и приказы. Св. Златоуст гово-рит: «да избыточествуете, т.-е. чтобы вы, при умножении в вас усердия, не останавливались на исполнении заповедей, но восходили выше и выше. В предыдущей главе он восхваляет твердость их веры, а здесь научает преуспевать в жизни добродетельной. Преуспеяние же со-стоит в том, чтоб делать больше того, чего требуют заповеди и постановления; ибо тогда уже все совершается не по принуждению от наставника, а по собственному произволению.»
Ст. 2. Весте бо какова повеления дахом вам Господем Иисусом.
Весте бо—нет нужды повторять; знаете. Так еще недавно все преподано вам, как долж-но жизнь свою устроять по духу веры Христовой, что излишне снова изъяснять то. «Повеления свои он оставил написанными в их памяти» (Экум.).
Господом Иисусом тоже что о имени Господа Иисуса 2 Сол. 3, 6,—или именем Господа Иисуса (1 Кор. 1,10). От лица Его, Его властью, нам данною. Ибо Он избрал нас и послал, ука-зав, что проповедовать и узаконят, и постоянно указывая. Не от себя даем повеления, но от Са-мого Господа. Он законоположник, а мы провозвестники Его законоположений. Возводит все к Богу, чтоб слово свое облечь неземным авторитетом и в сердцах насадить беспрекословную покорность Ему.
В этих двух стихах выражен общий закон христианской жизни. Живи как заповедано, имея в виду одно угождение Богу;—и не стой, а все более и более преуспевай.
Затем пишутся частные правила, но не по системе отвлеченной, а потому, что требова-лось для Солунян.
Ст. 3. Сия бо есть воля Божия, святость ваша, храните себе самех от блуда. Бо—ибо. Доказательство приводит на сказанное пред сим, что повеления, данные им, даны от лица Гос-пода. Как бы так: ибо то, на чем я настаивал, бывши у вас, и о чем теперь напоминать буду, не совет мой есть, а прямая воля Божия.
Слова: сия бо есть воля Божия — или стоят, как заглавие: ибо вот воля Божия — свя-тость и проч. В этом случае они сокращенно будут выражать высказанный уже общий закон; или относятся прямо к святости. В этом случае они заповедь о чистоте возвышают до особен-ной исключительной воли Божией, как бы так: ничего так не требует от вас Бог, как святости — чистоты. Это последнее, кажется, и имелось у Апостола в виду. Напрягает обязательство к чистоте, по трудности отучить от нечистоты, которая в язычестве так была обща, что и грехом не считалась. Повреждение падшей природы человека больше всего сделало человека падким на плотские грехи. Язычники разливались в блуде; в ряду их и Солуняне, может быть, откры-тее, если не больше других. Почему Апостол я устно более говорил против него, и теперь письменно наставление о сем ставит на первом месте и освящает его волею Божией. Св. Злато-уст говорит при сем слове: «заметь, что он никогда ни на что другое так часто не намекает, как на это. И в другом месте пиша, заповедует мир имейте и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа (Евр. 12. 14). И Тимофею сказал: чиста себе соблюдай (1 Тим. 5, 22). И во многих местах найдем это, и в послании к Римлянам и во всех других посланиях. И под-линно, зло сие для всех пагубно». Экумений прибавляет: «в каждом послании многое предлага-ет слово о целомудрии. Ибо знал, что нет страсти необузданнее, трудно исправимее».
Святость, ἀγιασμός, — означает иногда освятительное действие благодати Божией в та-инствах (1 Петр. 1, 2);—иногда очистительное действие благодати, приемлемое свободою, как нравственное освящение, очищение. исправление души(1 Кор. 1, 30); иногда состояние нрав-ственной чистоты, установившийся нрав жить чисто и непорочно по всем заповедям Божи-им: святи будите, якоже Аз свят семь, требует Господь (1 Петр. 1. 16). В настоящем случае, очевидно, разумеет Апостол святость в последнем значении, — и притом в отношении к чисто-те души и тела от страсти похотной, как показывают следующие слова: храните себе от блу-да, кои по ходу речи суть прямое объяснение слова: святость. Общую нравственную чистоту можно только доразумевать в сем тексте, на том основании, что без нее невозможно образо-ваться и устоять и чистоте от страсти похотной, или целомудрию, в его полном значении и си-ле.
Хранити себе от блуда—объясняют святость. «Сказал, что воля Божия требует свято-сти: потом дает знать, какую добродетель называет святостью» (Феод.).
Хранити себе, в греч. воздерживаться, держать себя подалее от чего, удаляться. Под блудом же разумеет всякого рода плотскую нечистоту. «Много видов бесчиния, многооб-разны и многоразличвы любострастные наслаждения, о которых и говорить несносно. (Все их отсекает одним словом: хранити себе от блуда)». (Злат.).
Ст. 4 и 5. И ведети комуждо от вас свой сосуд стяжавати во святыни и чести, а не в страсти похотней, якоже и языцы неведящии Бога.
Смысл текста зависит от того, как• понять слово: сосуд. И всякий человек бывает, по Писанию, или сосудом милости Божией, или сосудом гнева (Рим. 9. 22. 23). И тело именует-ся скудельным сосудом (2 Кор. 4, 7). И жена есть сосуд немощнейший (1 Петр. 3, 7). Первое зна-чение очевидно, здесь, неприложимо. Из двух последних, одни принимают одно, другие другое значение. И это еще со времени Феодорита, который пишет: «свой сосуд иные толкуют так: свою супругу.» Из древних, понимал так слово сие блаж. Августин, указывая в словах Апостола урок—не только не касаться чужих жен, но и к своей относиться честно и свято (lib. I. de nupt. et concup. с. VIII; ib. IV contra Iulian. с. X. и lib. v. с. IX). Исключая же его, все древние извест-ные толкователи разумеют под сосудом—тело. Если потому решать разногласие большин-ством и весом согласных мнений, этому мнению должно дать преимущество. Но и основываясь на букве, нельзя держаться того мнения, что здесь разумеется жена; ибо некоторые, употреб-ленные здесь Апостолом речения, не совсем удобно прилагаются к жене. Блаж. Феодорит, ска-завши, что некоторые под сосудом разумеют жену, прибавляет: «Но думаю, что Апостол сосу-дом называет тело каждого: потому что дает закон не одним живущим в супружестве,» — «но и безбрачным и вдовствующим предлагает урок,» дополняет Экумений.—Та же мысль у св. Златоуста, Дамаскина и Феофилакта. Сосудом тело называется, или как вместилище души и вместе с душою благодатных даров (2 Кор. 4, 7), или как орудие для заимствования нужного со вне и для обнаружения внутреннего своего во вне. Да будет тело чисто, как орудие, чтобы чи-сто совершать богоугодные дела; да будет оно чисто, как вместилище, ибо нечистый сосуд и чистое вино портит.— Да будет у христианина чисто все от мыслей и чувств души, до послед-них движений, и раздражений тела,—и жизнь его,—телесно-душевно-духовная—объединясь, да течет чисто, как чисто струится светло-прозрачная вода чистого источника, протекая по чи-стым местам.
Ведети—стяжавати. Стяжавать—себе присвоить, употреблять и просто иметь. Апо-стол внушает — владеть телом, употреблять его и содержать в святости и чистоте. Кто преда-ется блуду, тот предает тело греху; кто прекращает этот грех, тот искупает его из сего плена, снова овладевает им и начинает употреблять его по своим целям, а не по влечению похоти. Св. Златоуст пишет: «когда сосуд (тело) чист, мы владеем им и он пребывает в святости, когда же нечист, тогда владеет им грех. Ибо он делает тогда не то, чего мы хотим, но то, что повелевает грех. Такое владение телом требует труда, подвига, обучения тела. Почему Апостол пи-шет: ведети—стяжавати. Ведети, не в смысле теоретического знания, а в смысле деятельного опыта,—уметь владеть телом. «Следовательно, надобно учиться, и много, чтоб не предаваться нечистоте» (Злат.). «Стало быть целомудрие требует обучения и подвига» (Экум.). В этом— подвиг не для одних безбрачных, но и для живущих в супружестве. Страсть эта очень беспоря-дочна и бестактна.

2 Аскетические наставления Исаак Сирина Творения преподобного Исаака всегда пользовались и продолжают пользоваться гро-мадным уважением среди православных подвижников веры и благочестия. Так, например, “в знаменитой антологии аскетических текстов Evergetinos выдержки из писаний “аввы Исаака Сирина” стоят в одном ряду с подборками из классиков ранневизантийской аскетики”. Препо-добный Никифор Уединенник, спасавшийся в XIV веке на Афоне, в своем сочинении “о трез-вении и хранении сердца” делает выдержку из творений преподобного Исаака Сирина. Извест-ный русский святой – преподобный Нил Сорский в своем “Уставе о жительстве скитском” по-стоянно приводит мысли святого Исаака по разным вопросам духовно – нравственной жизни. Творения святителя Игнатия Брянчанинова, которые являются по своей сути лаконичным из-ложением учения о спасении по святым отцам, изобилуют цитатами преподобного Исаака Си-рина. И многие другие святые отцы в своих трудах и речах цитировали мысли святого Исаака. И в настоящее время сочинения преподобного Исаака не теряют свою актуальность, все новые и новые поколения церковных людей обретают в святом Исааке учителя.
Смирение как уподобление Богу
Тема о смирении у преподобного Исаака является одной из постоянных. Несколько Бе-сед в его сочинениях целиком посвящены этой добродетели.
Что же такое смирение? Преподобный Исаак дает такое определение этой добродетели: “Смирение есть одеяние Божества: в него облеклось вочеловечившееся Слово и через него приобщилось нам в теле нашем. И всякий облеченный в него истинно уподобился Нисшедшему с высоты Своей…”. Смирение есть некая таинственная сила, которую “по совершении всего Божественного жития, восприемлют совершенные святые. И не иначе, как только одним со-вершенным в добродетели, сила эта дается силою благодати, поскольку они естеством могут принять ее по определению Божию: потому что добродетель эта заключает в себя все”. Анало-гичное определение смирению дает, современник святого Исаака, преподобный Иоанн Ле-ствичник – игумен горы Синайской. Он пишет: “Смирение есть безымянная благодать души, имя которой тем только известно, которые познали ее собственным опытом; оно есть неска-занное богатство, Божие именование”. По существу, ни святой Исаак, ни святой Иоанн не дали полного объяснения, в чем заключается смирение, но они показали, что этого нельзя сделать так как оно является Божиим именованием. “Никакое слово не может изъяснить его качество” и “кто думает одним сказанием своим просветить и научить не вкусивших сего самим делом, тот делает нечто подобное человеку, вознамерившемуся словами и примерами дать понятие о сладости меда тем которые никогда его не вкушали”. Одно только можно сказать, что оно необходимо для спасения.
Для преподобного Исаака Сирина говорить о смирении – это говорить о Боге, потому что Бог в его восприятии есть Тот, Кто в наивысшей степени “кроток и смирен сердцем” (Мф. 11, 29). Поэтому приобретая смирение, человек уподобляется Господу и облекается в Него: “Всякий, кто облекся в одеяние смирения, в котором был видим Сам Творец, облекшись в тело наше, тот облекся в Самого Господа, потому что пожелал облечься, по внутреннему своему че-ловеку, в то подобие, в котором Христос видим был твари своей.
Уподобление Богу и усыновление Ему согласно святому Исааку происходит, не столько через различные аскетические делания, сколько через приобретение смирения. Без смирения подвиги не приносят никакой пользы, а смирения достаточно для усыновления Богу: “Смире-ние и без дел многие прегрешения делает простительными. И если приобретем его, оно сделает нас сынами Божиими и без добрых дел представит Богу, потому что без смирения напрасны все дела наши, всякие добродетели и всякое делание”.
Смирение, сходя к человеку с неба, приносит ему с собой оттуда великие дарования. Эти плоды заключаются, во – первых, в том, что смиренному покоряются свои собственные душа и тело, через смирение человек приходит в первоначальное, безгрешное состояние. Облекшись в смирение, человек становится настолько богоподобным, что вызывает всеобщую любовь окру-жающих, которые относятся к нему, как к Богу: “Смиренного никогда человек не преследует ненавистью, не уязвляет словом и не презирает. Поскольку Бог любит его, он бывает всеми лю-бим. И он всех любит, и все его любят.… Все принимают его, как Бога, хотя он и неучен в сло-ве своем, уничижен и невзрачен по виду своему”. Смиренному повинуются не только люди, но и животные и стихии, как они повиновались Адаму в раю: “Приближается ли смиренномудрый к хищным зверям – и едва только обратит взор свой на него, укрощается свирепость их; они подходят к нему, как к своему владыке, поникают головами, лижут руки и ноги его, потому что ощутили от него то благоухание которое исходило от Адама до его преступления, когда звери собраны были к Адаму, и он нарекал им имена в раю”. В подтверждение этому служат много-численные рассказы из житий о том, как дикие животные повиновались святым. Святому Гера-симу Заиорданскому служил лев. Более поздний пример – преподобный Серафим Саровский, которому служил медведь. Но не только люди и животные повинуются смиренному: “даже де-моны, при всей наглости и досаде своей, при всей высоковыйности своего мудрования, когда приходят к нему, делаются, как прах; вся злоба их теряет силу, разрушаются козни их, бездей-ственными остаются злоухищрения их”.
Покаяние и плач
Призыв к покаянию был первым призывов, первой проповедью Христа: “Покайтеся, приближися бо Царствие Небесное” (Мф. 4, 17). По святоотеческому учению все люди, без ис-ключения, нуждаются в покаянии, - все больны, все в духовных язвах. Преподобный Исаак Си-рин пишет: “Покаяние всегда прилично всем грешникам и праведникам, желающим улучшить спасение. И нет предела усовершению, потому что совершенство и самых совершенных под-линно несовершенно”.
Святой Исаак говорит о покаянии как о втором крещении. Согласно Исааку, Бог не за-хотел, чтобы человек из–за злоупотребления своей свободой лишился уготованного ему бла-женного состояния, и потому Он “изобрел второй дар, который есть покаяние, чтобы через не-го получали люди обновление каждый день и им были оправдываемы на всякий миг”. Сравне-ние покаяния с крещение очень часто встречается у святых отцов, эта тема традиционна для всей восточной патристической традиции: “Покаяние есть возвращение крещения, - говорит святой Иоанн Лествичник. - Покаяние есть обещание Богу нового жития. Покаяние есть при-мирение с Господом посредством добрых дел, противоположных грехопадениям. Покаяние есть очищение совести”. “Как благодать на благодать, - говорит преподобный Исаак Сирин, - людям по крещении дано покаяние; потому что покаяние есть второе возрождение от Бога. И то дарование, которого залог прияли мы от веры (в святом крещении), приемлем покаянием”.
Под именем покаяния, как нравственного совершенства доблестного подвига в деятель-ной благочестивой жизни, святые отцы разумеют не частное очищение греховной совести на исповеди, а продолжительное истязание ее и непрестанное взывание к милосердию Божию, со-провождаемое всегдашним сокрушением сердца о содеянных беззакониях: “Ежечасно надле-жит нам знать, - пишет святой Исаак, - что в сии двадцать четыре часа дня и ночи имеем мы нужду в покаянии”. “Да будет у тебя и плач непрестанный; в слезах же не имей насыщения”, - учит о покаянии преподобный Симеон Новый Богослов. “Непрестанно печалься о грехах твоих, - говорит Антоний Великий, - как бы ты имел постоянно мертвеца в доме твоем”.
Святой Исаак покаяние сравнивает с кораблем, капитаном которого является Страх Бо-жий: “Покаяние есть корабль, а страх – его кормчий, любовь же божественная – пристань. По-этому страх (праведного наказания за грехи) вводит нас на корабль покаяния, перевозит по смрадному морю жизни и путеводствует к божественной пристани, которая есть любовь”.
Но что же такое покаяние? Вот определение покаяния, которое дает преподобный Иса-ак: “Значение же слова покаяния, как дознали мы из действительного свойства вещей, таково: оно есть приближающееся к Богу неослабное прошение с исполненною сокрушения молитвой об оставлении прошедшего, и мольба о хранении будущего”. В этом определении можно выде-лить три момента. Во – первых, покаяние есть молитва перед Богом, через которую человек приближается к Нему, а не только переживание содеянных грехов наедине с собой. Во – вто-рых, покаяние есть мысль о прошлом, отречение от грехов прошлого и раскаяние в них. В тре-тьих, покаяние есть обращенность в будущее не оскверненным от греха.
Самоукорение, самоуничижение, сокрушение духа приводят к плачу – величайшему по-движническому деланию. Оно необходимо для человека, в нем – то, собственно, и заключается все дело, а предшествующие добродетели удобряют для него только почву, ступеньки к нему. Плач – могущественнейшее средство для стяжания добродетелей и в тоже время защита, по-кров для них, когда они уже приобретены. “Слезы были неотъемлемой частью монашеского опыта Исаака. Следует отметить, что в сирийском языке для обозначения монаха употребляет-ся термин abila, буквально означающее “плачущий”. Согласно сирийской традиции, монах – это в первую очередь тот, кто плачет – о себе, о других, обо всем мире”.
Жизнь христианина есть не что иное, как деятельное и непрестанное покаяние, тем бо-лее жизнь монаха по учению святых отцов Церкви должна сопровождаться непрестанной мо-литвой и плачем. Преподобный Исаак говорит: “Какое иное занятие у монаха в келии его, кро-ме плача? Разве бывает у него время от плача обратиться к другой мысли? И какое занятие лучше этого? Само пребывание монаха и одиночество его, уподобляясь пребыванию во гробе, далекому от радости человеческой, учат его, что его деятельность плачь… И все святые в плаче переселялись из этой жизни. Если же святые плакали и, пока не переселились из жизни сей, очи их всегда были наполнены слезами, то кто не восплачет? … И если совершенные и победо-носные здесь плакали, то, как стерпит исполненный язв, чтобы пребыть ему без плача?”. Мы видим, что святой Исаак не рассматривает слезы как некий особый дар, как некую харизму, которой удостаиваются немногие. Напротив, как и преподобный Симеон Новый Бого-слов, святой Исаак считает, что стяжание покаянных слез необходимо всякому человеку, тем более монаху. Молитва
В трудах преподобного Исаака тема молитвы является наиболее часто обсуждаемой. “Читая его творения, можно не только составить достаточно полное представление о том, как молился он сам и другие члены Церкви Персии его времени: можно получить подробные све-дения о теории и практике молитвы во всей вообще восточно – христианской традиции. Поэто-му писания Исаака были школой молитвы для его современников: они оставались и продолжа-ют оставаться такой школой для многих христиан в разных частях мира, где читают преподоб-ного Исаака и следуют его советам”.
По общему мнению святых отцов, молитва является матерью всех добродетелей, молит-ва – это основание духовной жизни христианина. Преподобный Исаак определяет молитву сле-дующим образом: “Молитва есть прибежище помощи, источник спасения, сокровище упова-ния, пристань, спасающая от треволнения, свет пребывающим во тьме, опора немощных, по-кров во время искушений, помощь в решительную минуту болезни, щит избавления от брани, стрела изощренная на врагов”. Под молитвой святой Исаак понимает всю совокупность дела-ний, сопровождающих собеседование ума с Богом: “Всякая беседа, совершаемая втайне, всякая мысль благого ума о Боге, всякое размышление о духовном является молитвой и называется именем молитвы. Под этим именем объединяются и понимаются различные чтения или голос уст в славословии Бога, или сосредоточенная печаль о Господе, или все прочее, из чего состав-ляется учение чистой молитвы”.
Молитва как пожизненный подвиг начинается с трудом, продолжается в труде и конча-ется усилиями труда. Она и сама есть труд до самой смерти: “Всякая молитва, в которой не утруждалось тело и не скорбело сердце, вменяется за одно с недоношенным плодом чрева, по-тому что такая молитва не имеет в себе души”. Авва Агафон, один из великих отцов говорил своим ученикам: “Подвиг молитвы труднее всех прочих подвигов. Когда человек захочет из-лить пред Богом молитву свою, тогда враги, демоны, спешат воспрепятствовать молитве, зная, что никакой подвиг столько не опасен для них, сколько опасна молитва, принесенная Богу от всей души… молитва до последнего издыхания сопряжена с трудом тяжкой борьбы”.
Итак, необходимо всегда заставлять себя молиться, чтобы впоследствии образовался навык к продолжительной молитве, а далее и к непрестанной: “Молитва имеет нужду в упраж-нении – говорит преподобный Исаак, - чтобы ум умудрился долговременным пребыванием в ней … Молитва требует пребывания в ней потому, что с продолжением времени ум снискивает навык в упражнении, познает как отражать от себя помысл, и долгим опытом научается тому, чего заимствовать не может из другого источника”. Святой Исаак в своих сочинениях говорит о некоторых качествах, которыми должна характеризоваться правильная молитва.
Пост
Пост, по учению святых отцов, есть необходимое условие благочестивой подвижниче-ской жизни; так что христианин, нарушая его, отрекается тем от самого подвижничества, кото-рое на языке святых отцов вообще называется постничеством. Святые отцы наблюдали крайне воздержание во время принятия пищи, в составе ее, в качестве и в количестве. Вот несколько примеров: “Святой Савин, сирийский подвижник, питался мукой, смоченной водой, да и то уже заплесневелой. Преподобный Маркион Халкидский питался одним хлебом (четверть фунта в день), и от такой меры у него каждый день были еще остатки. Настоятель Коринфской обители Евсевий сам принимал пищу через 3-4 дня, а сожителям позволял принимать через день; Симе-он же Ветхий мог быть без пищи целую неделю. Обыкновенный образ жизни святого Макария Александрийского был такой же – поститься по целой неделе. Многие из святых в подражание Самому Господу проводили без пищи и пития всю святую Четыредесятницу”.
Преподобный Исаак считает пост “основанием всех добродетелей”. Объядение и пьян-ство вводят человека по душе и телу в плотское состояние, напротив того пост вводит христиа-нина в состояние духовное: “Пост – ограждение всякой добродетели, начало подвига, венец воздержанных, красота девства, и святыни, светлость целомудрия, начало христианского пути, матерь молитвы, источник целомудрия и разума, учитель безмолвия, предшественник всех доб-рых дел”.
В 21 – ом Слове преподобный Исаак теме поста уделяет целую главу. Истинный пост, согласно его учению, полагает свою печать на все внешнее и внутреннее поведение подвижни-ка: “Как скоро начнет кто поститься, - описывает преподобный Исаак, - вожделевает ум с этого времени умом своим прийти в вожделение собеседования с Богом. Ибо тело постящегося не терпит того, чтобы целую ночь проспать на постели своей. Когда на уста человеку налагается печать постов, тогда помысл его поучается в умилении, сердце его источает молитву, на лице у него грусть, и срамные помыслы далеки от него, не видно веселости в очах его, враг он похоте-ний и суетных бесед. Никто никогда не видел, чтобы рассудительный постник стал рабом худо-го вожделения”.
Для преподобного Исаака пост – это сокрушительное оружие против падших духов: “Итак скоро диавол видит это оружие [поста] на ком – нибудь из людей, тотчас приходит в страх сей противник и мучитель … какое оружие сильнее этого? И что придает столько смело-сти сердцу в борьбе с духами злобы, как алчба ради Христа”.
Но пост действует лишь тогда, когда сопряжена ему другая великая добродетель – мо-литва: “Сей род – сказал Господь своим Апостолам о духах злобы – ничимже может изыти, токмо молитвою и постом (Мк. 9, 29). “Чудное совокупление поста с молитвой? Молитва – бес-сильна, если не основана на посте, и пост – бесплоден, если на нем не создана молитва” – гово-рит святитель Игнатий Брянчанинов.
Многие и разнообразные блага доставляет подвижнику святой, благоразумный, истин-ный пост. Святой Исаак, восхваляя постников, пишет: “На трапезе среди постящихся, освящая их, возлежит Возлюбленный, и горечь злострадания их претворяет в неисповедимую сладость Свою; духовные же и небесные служители Его осеняют их и святые их яства. И я знаю одного из братий, который ясно видел это собственными глазами. Блажен, кто заградил себе уста от всякого сластолюбия, отлучающего его от Создателя!” . Милосердие
Сущность милосердия, по учению святого Исаака, состоит в сострадании и жалости сердца ко всем чувствующим созданиям Божиим, а заслуга и достоинство – в самопожертвова-нии для других: “Милосердие есть печаль, возбуждаемая благодатью, и ко всем сострадательно преклоняется: кто достоин худого с ним обращения, тому не воздает злом, и кто достоин доб-рого воздаяния, того преисполняет с избытком”.
Чувство милосердия, как и всякая добродетель, очищается и возвышается постепенно, от самопринуждения до навыка и, наконец, до чистейшей, бескорыстной любви.
Обозначим основные побуждения, которыми, святой Исаак, советует возгревать чувство милосердия.
Во – первых, милосердие, для преподобного Исаака – благоприятнейшая жертва Богу. “Бог ни в чем не имеет нужды, но увеселяется, когда видит, что человек упокоевает образ Его и чтит оный ради Него”.
Во – вторых, необходима живейшая вера, что в лице нищих просит и принимает мило-стыню Сам Господь наш, Иисус Христос: “Любви к брату твоему не заменяй любовью к какой – либо вещи, потому что брат твой тайно приобрел внутрь себя Того, Кто всего драгоценнее”. Святой Иоанн Златоуст наставляет: “Когда видишь бедного припоминай слова, в которых Гос-подь дал тебе разуметь, что питаемый тобой есть Сам Он. Хотя видимый тобой и не Христос, но в сем образе Сам Он и просит”.
В – третьих, человек стяжавший в себе добродетель милосердия приобретает этим Бо-жественное качество, уподобляется этой добродетелью Богу: “Хочешь ли умом своим быть в общении с Богом, прияв в себя ощущение оного услаждения, - не порабощенного чувствам? – Послужи милостыне. Когда внутри тебя обретается она, тогда изобретается в тебе оная святая красота, которою уподобляешься Богу. Всеобъемлемость дела милостыни производит в душе, без всякого промедления времени, общение с единым сиянием славы Божества”. “Наше мило-сердие пусть будет зеркалом, что бы видеть нам в себе самих то подобие и тот истинный образ, какой есть в Божием естестве и в сущности Божией”.
Нестяжательность
Что же такое нестяжание? Во – первых оно есть Божественное установление: “Всяк от вас, иже не отречется всего имения не может быти Мой ученик” (Лк. 14, 33). Святой Исаак зна-чение добродетели нестяжания определяет так: “Начало пути жизни – поучаться всегда умом в словесах Божиих и проводить жизнь в нищете”. Почему же Господь прежде всего велел взяться за нестяжательность? “Чтобы ум не терпел вреда от всего, - отвечает святой Исаак, - от зрения, от слуха, от попечения о вещах, от их истребления, от их умножения, от человека, и чтобы свя-зать его единым упованием на Бога, Господь отклонил от нас всякое попечение мудрования от-решением от всего, чтобы вследствие сего возжелали мы собеседования с Богом”. Ум у лю-бостяжательного находится в узах вещества и “пока не освободится от всего видимого, усмат-риваемого в видимой твари, не освободится и от попечений о видимом, и не соделается чистым от потемненных помыслов”. Аналогичное высказывание мы видим у святого Иоанна Лествич-ника: “Нестяжательный муж молится чистым умом, а любостяжательный во время молитвы представляет образы вещества”.
Добровольная нищета для святого Исаака выше милостыни: “Если возложишь на душу свою правило нищеты, и, по благодати Божией, освободишься от попечений и нищетою своею станешь выше мира, то смотри, не возлюби стяжания по нищелюбию, для подаяния милосты-ни, не ввергни души в смятение тем, что будешь брать у одного и давать другому; не уничтожь чести своей зависимостью от людей, прося у них, и не утрать свободы и благородства ума свое-го в попечении о житейском, потому что степень твоя выше степени милостивых”. Святые по-движники строго помнили, что нестяжание выше милостыни. В “Древнем Патерике” приводит-ся много таких примеров. Вот один из них: “Некто просил принять деньги на свои нужды. Он не захотел принять, довольствуясь своим рукодельем. Когда же тот не переставал упрашивать старца принять деньги хотя для нужд бедных, то он отвечал: - Здесь будет двоякий стыд: я при-нимаю деньги без нужды и тщеславлюсь чужим даянием”.
Инок, имеющий деньги, или какие – нибудь дорогие вещи “невольно, по каким – то не-отложным и неотразимым необходимости и закону, надежда его нисходит от Бога к имуще-ству. – Учит святитель Игнатий Брянчанинов. – На имущество он возлагает свое упование; в имуществе он видит свою силу. … И делается сердце вещелюбца жестким и чуждым всякого духовного ощущения, как жестко и бесчувственно вещество”. Напротив того, инок пребываю-щий в нестяжании постоянно помышляет о горнем, его помысел чист от всего мирского и это сохраняет его от многих страстей. “Пока человек пребывает в нестяжательности, - учит препо-добный Исаак Сирин, - непрестанно приходит ему мысль преселения из жизни, и прилагает он всегда попечение свое о жизни по воскресении, во всякое время всячески готовится туда и при-обретает терпение против всякой чести и телесного покоя … даже не боится и смерти, потому что ежечасно устремляет на нее взор как на нечто приближающееся и ожидает ее; попечение его с несомненным упованием возвергнуто на Бога”.
При получении, по какому – нибудь случаю ценной вещи или значительного числа денег тот час же является в сердце инока упование на это имущество, упование же на Бога ослабева-ет. Если подвижник не остерегается, то является привязанность пристрастие к имуществу, ко-торое легко обращаются в страсть: “Если же случится ему, по какой – то причине приобрести что – либо преходящее, - говорит святой Исаак, - то в этот же самый час в душе его начинает пробуждаться любовь к телу; помышляет он о долгой жизни; ежечасно в нем возникают и при-ходят в силу помыслы о плотском покое ... и изыскивает сам в себе, не возможно ли ему, каким бы то ни было образом, иметь у себя все, что составляет для него этот покой”. Далее святой Исаак дает совет, как нужно поступать монаху: “Если имеешь что лишнее сверх дневной по-требности, раздай это нищим и иди с дерзновением приносить молитвы свои, то есть беседуй с Богом, как сын с отцом. Ничто не может так приблизить сердце к Богу, как милостыня, и ничто не производит в уме такой тишины, как произвольная нищета”.
Целомудрие
В апостольских писаниях и в писаниях святых отцов под целомудрием подразумевается чаще всего чистота от всякой греховной плотской скверны, а также здравие ума и души. “По своему этимологическому составу греческое слово “целомудрие” указывает на здравость, не-поврежденность, единство и вообще нормальное состояние внутренней духовной жизни хри-стианина, цельность и крепость личности, свежесть духовных сил, духовную устроенность внутреннего человека”. То есть в широком смысле “целомудрие есть всеобъемлющее название всех добродетелей”.
Целомудрие – это то, что оберегает дух человека от погружения его в плоть; это самосо-хранение человеческого духа, без чего человек становится плотяным: “Вот целомудренный и Богу любезный чин, - говорит святой Исаак, - не обращать очей туда и сюда, но простирать всегда взор вперед; не празднословить, говорить только необходимо нужное; довольствоваться убогими одеждами для удовлетворения телесной потребности; пользоваться яствами, поддер-живающими тело, а не для чревоугодия: вкушать всего по немногу, не презирать одного, а дру-гое избирать, и этим одним охотно наполнять чрево”. Преподобный Петр Дамаскин подобным же образом определяет эту добродетель: “Целомудрие, - говорит он, - есть здравый образ мыс-лей, то есть не имеющий какого – либо недостатка и не допускающий того, кто его имеет, уклоняться в невоздержность или окаменение, но хранящий собираемое мудростью доброе и отвергающий все худое”.
Таким образом, целомудрие в широком смысле слова состоит в том, чтобы соблюдать все добродетели, наблюдая за собой во всех действиях, словах, делах, помыслах. В узком же смысле добродетель целомудрия противоположна плотской и распутной жизни. Чистота внут-реннего целомудрия согласно преподобному Иоанну Кассиану, состоит в том, чтобы в бодр-ственном состоянии не допускать греховного услаждения плотскими чувствами, даже во сне, в сонных мечтаниях пребывать без страстного движения чувств.
Память смертная
В святоотеческой литературе большое значение придается “памяти смертной” как од-ному из главных аскетических деланий. “Как хлеб, - говорит святой Иоанн Лествичник, - необ-ходимее всякой другой пищи, так мысль о смерти нужнее всякого другого делания”. Святые иноки с особенною тщательностью возделывали эту часть умственного подвига. В них раз-мышление о смерти, осененное благодатью, обращалось в живое созерцание смертного таин-ства. “Первая мысль, - говорит преподобный Исаак Сирин, - которая по Божию человеколюбию входит в человека и руководствует душу к жизни, есть западающая в сердце мысль об исходе сего естества. За этим помыслом естественно следует пренебрежение к миру; и этим начинает-ся в человеке всякое доброе движение, ведущее к жизни. Божественная сила, содействующая человеку, когда захочет явить в нем жизнь, полагает в нем эту мысль в основание, как мы ска-зали. Если человек не угасит ее житейскими заботами и суесловием, но возрастит в безмолвии, углубляясь в себя и занимаясь ею, то она поведет его к глубокому видению, невыразимому сло-вом”.
Преподобный Исаак считает, что мысль о скоротечности человеческой природы должна быть неразлучной с человеком. Всякий раз перед отходом ко сну следует напоминать себе о смерти, думая, что предстоящая ночь может оказаться последней: “Когда приближаешься к по-стели твоей, скажи ей: в эту ночь, может быть, ты будешь мне гробом, постель; и не знаю, не придет ли на меня в эту ночь вместо сна временного вечный будущий сон”. Святой Иоанн Ле-ствичник также говорит: “Память смерти есть повседневная смерть; и память исхода есть по-всечасное стенание”. Под именем “памятования смерти” святые отцы разумеют не частную мысль о смерти и ее последствиях, мысль которая нередко тревожит всякого грешника и от ко-торой он старается как можно скорее избавиться; не разумеется даже несомненная уверенность в смерти, как неизбежной участи всякого человека, уверенность холодного ума, смотрящего на все в отвлечении – как бы вдали, не касающейся до него; не разумеется, наконец, и самое чая-ние близкой смерти, наводящее ужас на нашего телесного человека. Под этим отцы Церкви ра-зумеют особенное духовное созерцание, “Будем же разуметь не о том первом помысле, кото-рый напоминанием своим возбуждает в нас память смертную, но о полноте этого дела, когда влагает оно в человека неотлучную память о смерти, и когда постоянным помышлением о ней человек поставляется в состояние непрестанного удивления. Первый помысл телесен, а второе состояние – духовное видение и дивная благодать. Это видение облечено в светлые мысли. Имеющий его не обращает внимания на мир, и не заботится о теле своем”.
Память смертная поставляет подвижника выше мира, он пребывает на земле как стран-ник, перед взорами его всегда открыты врата в вечность. Никакая земная красота, никакое зем-ное обольщение не привлекает к себе внимания его: “Блажен, кто памятует о своем отшествии из этой жизни, и воздерживается от привязанности к наслаждениям мира сего, потому что мно-гократно усугубленное блаженство приимет во время отшествия своего”. Зная, какой плод принесет человеку память смертная, падшие духи сильно противодействуют подвижнику в приобретении этой добродетели. “Сатана весьма ненавидит сей помысл, - говорит святой Иса-ак, - и всеми своими силами нападает, чтобы истребить его в человеке. Если бы можно было, он отдал бы человеку царство целого мира, только бы посредством развлечения изгладить эту мысль в уме человека; он сделал бы это охотно, если бы мог. Коварный! Он знает, что если по-мышление о смерти укоренится в человеке, то ум его не остается уже более в стране обольще-ния, и бесовские хитрости к нему не приближаются”. Следовательно, христианин должен твер-до помнить, что при развлечениях и многих заботах решительно невозможно сохранить непре-станную память о смерти. “Кто намеривается на всегда удержать в себе памятование смерти и суда Божия, - говорит преподобный Иоанн Лествичник, - а между тем предается попечениям и молвам житейским, тот подобен плывущему человеку, который в тоже время хочет плескать руками”.
Любовь к Богу и любовь к ближнему
На вопрос иудейского книжника, какая важнейшая заповедь в законе, Христос Спаси-тель ответил: “возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею. Сия есть первая и большая заповедь. Вторая же подобна ей возлюбиши искреннего твоего яко сам себя” (Мф. 22. 37-40). “Совершенство христианской “святости” за-ключается в совершенстве и полноте “любви”, всецелом господстве в природе и жизнедеятель-ности христианина. Эта истина проникает собою все содержание Священного Писания и хри-стианского богословия, составляет его душу и жизненный нерв”. Как же сочетается идея бег-ства от людей, в монашестве, с заповедью о любви к ближнему? Нет ли в этом удалении от лю-дей, характерном для таких столпов монашества, как Арсений Великий, бегства от Самого Христа, повелевшего “возлюбить ближнего, как самого себя”, и не ведет ли такое бегство к утрате любви к людям? Напротив, считает святой Исаак, удаление от людей к приобретению любви: “Та заповедь, в которой сказано возлюби Господа Бога твоего всем сердцем, и всею душею твоею, и всем умом твоим, больше всего мира и материи и всего материального, бывает исполнена, когда ты терпеливо пребываешь в безмолвии своем. И заповедь о любви к ближне-му заключена в нем же. Хочешь ли, по евангельской заповеди, приобрести в душе твоей любви к ближнему? Удались от него, и тогда возгорится в тебе пламя любви к нему, и радоваться бу-дешь при лицезрении его, как при видении светлого ангела. Хочешь ли также, чтобы жаждали твоего лицезрения любящие тебя? Имей свидание с ними только в определенные дни. Опыт – поистине учитель для всех”. Парадокс этого опыта заключает в том, что, удаляясь от мира, от-шельники не отворачиваются от людей и даже тогда, года они в буквальном смысле слова “бе-гают людей”, они своим бегством служат людям. Отшельник занимаясь спасением собственной души вдали от людей, способствует спасению других. “Стяжи дух мирен, - говорит преподоб-ный Серафим Саровский, - и вокруг тебя спасутся тысячи” – это аксиома монашеского дела-ния.
Главное дело инока, согласно святому Исааку, состоит главным образом в очищении своего внутреннего человека: это важнее общения с людьми и всякой деятельности, направ-ленной на пользу других. Преподобный Исаак говорит, что многие люди прославились своей активностью во внешнем доброделании, однако из–за постоянного пребывания в гуще мирских дел не успевали заботиться о собственной душе: “Многие совершали чудеса, воскрешали мерт-вых, трудились в обращении заблудших и творили великие знамения; руками их и многие были приведены к богопознанию. И после всего этого сами они, оживотворявшие других, впали в мерзкие и гнусные страсти, умертвили самих себя и для многих сделались соблазном … потому что они были еще в душевном недуге и не заботились о здравии душ своих, но пустились в мо-ре мира сего исцелять души других, будучи еще сами немощными, и утратили для душ своих надежду на Бога. Ибо немощь их чувств была не в состоянии встретить и вынести пламя того, что обычно приводит в возбуждение лютость страстей”.
Итак, преподобный Исаак не отрицает добрые дела, но лишь указывает на необходи-мость стать духовно здоровым прежде, чем выходить в мир для исцеления других. Когда чело-век достигнет духовной зрелости и получит необходимый опыт внутренней зрелости и получит необходимый опыт внутренней жизни, он принесет гораздо больше пользы другим: “Прекрас-ное дело – научать людей благости Божией … таков был образ действия у Христа и Апостолов, и он весьма высок. Если же человек, при таком образе жизни и частом общении с людьми чув-ствует, что совесть его слабеет при воззрении на внешнее, безмолвие его нарушается, и знание его помрачается … и что, желая врачевать других, губит он свое собственное (внутреннее) здо-ровье, то пусть он возвратится вспять, чтобы не услышать от Господа сказанного в притче: “врачу исцелися сам” (Лк. 4, 23). Пусть осуждает сам себя и охраняет здравие свое, и вместо чувственных слов его да служит доброе его житие, и вместо глас уст его да учит его деяние”. Таким образом, необходимо сначала исцелить свою душу, а потом уже заботиться о душах дру-гих. Внутренняя жизнь с Богом важнее, чем любая благотворительная и миссионерская дея-тельность. Преподобный Исаак приводит в пример жизнь преподобного Арсения Великого: “Когда приидет тебе мысль позаботиться о чем – либо под предлогом добродетели, и тем воз-мутишь тишину, какая у тебя в сердце, тогда скажи той мысли: “прекрасен путь любви, пре-красно дело милосердия ради Бога; но я ради Бога же не хочу этого”. – “Остановись, отец”, - сказал один монах, - “ради Бога спешу за тобой”. Итот отвечал: “и я ради Бога бегу от тебя”. Авва Арсений ради Бога ни с кем не беседовал ни о пользе душевной, ни о чем ином”. Все ска-занное не означает, что святой Исаак был против благотворительной деятельности: он лишь хотел подчеркнуть, что подобная деятельность больше подходит мирянам, чем монахам – от-шельникам. “Выполнять обязанности любви, доставляя телесный покой, есть дело людей мир-ских, а если и монахов, то несовершенных, не прибывающих в безмолвии”.
Итак, подвижнику, стремящемуся к совершенству, необходимо с рассуждением сози-дать в душе своей дом добродетелей. “Писание учит нас, что страх Божий понуждает душу к хранению заповедей, и посредством заповедей созидается дом душевный”, – учит авва Доро-фей. Следовательно нам необходимо “привести себя в смирение, восплакать о причинах не-вольных согрешений наших, соделанных нами или в помыслах или в делах, и из сердца сокру-шенного сказать словами мытаря: Боже милостив буди мне грешнику (Лк. 18, 13). … Как боль-ной сын царя не говорит отцу своему: “сделай меня царем”, - но прилагает попечение о недуге своем, и по выздоровлении царство отца само собою делается его царством. Так и кающийся грешник, приемля здравие души своей, входит с Отцом в страну естества чистого, и царствует во славе Отца своего”. Из этого следует, что подвижник без искания особых даров, исполнени-ем заповедей, очищением своей души от страстей гармонично приобретает добродетель любви к Богу. Список литературы

1. Исаак Сирин // Излучение плазмы — Исламский фронт спасения [Электронный ресурс]. — 2008. — С. 709. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 11). — ISBN 978-5-85270-342-2.
2. Мар Исхак Ниневийский (преподобный Исаак Сирин). Книга о восхождении ино-ка: Первое собрание (трактаты I—VI) / Общ. ред. и пер. с сир., араб., греч. А. В. Муравьёва. — М.: Издат. дом ЯСК, 2016. — 584 с. — ISBN 978-5-9908330-2-9.
3. Муравьёв А. В. «Солнце Хузистана», или Непонятный святой // Map Исхак с горы Матут (Преподобный Исаак Сирин), VII в. Воспламенение ума в духовной пу-стыне. — Святая гора Афон: Пустынь Новая Фиваида Афонского Русского Пан-телеймонова монастыря, 2008. — С. 11—45. — 220 с. — (Smaragdos Philocalias). — 1,000 экз. — ISBN 978-5-288-04571-4.
4. Гатри. Д.Введение в Новый Завет. Гл. 16 http://www.reformed.org.ua/2/183/17/Guthrie

Год сдачи
2020
Loading...

Последние статьи из блога

Методы урегулирования межличностных конфликтов в трудовой сфере

Межличностные конфликты в трудовом коллективе: причины и сущность

Сущность распределительной логистики

Теоретические основы развития воображения младших школьников в процессе обучения в условиях инклюзивного образования

Аннотация на статью Брагинская. В « Норманны VS славяне. 300-летняя война»

Интеграционные процессы в АТР

Сравнительная таблица «Монархия и республика»

Интеллектуальная поддержка дистанционного образования и экстерната

Функциональная структура использования СИИ

Основные виды и технологии интеллектуальных информационных систем

Искусственный интеллект в образовании

Проблема формирования представлений об архитектуре у детей среднего дошкольного возраста в психолого-педагогических исследованиях

Особенности представлений об архитектуре у детей среднего дошкольного возраста

Возможности формирования представлений об архитектуре у детей 4 -5 лет в ходе интегрированных занятий

Принцип права коренных народов

История олигофренопедагогики

Теоретические аспекты организации процесса товародвижения

Коллизии законодательства в области наследования в вопросах международного частного права

Правовое регулирование наследственных правоотношений граждан зарубежных государств на территории России и российских граждан за рубежом

Формы взаимодействия органов исполнительной власти Омской области и Администрации города Омска